Мне понравилось писать. Ненасытно захотелось еще. Сразу вспомнила о скольком мне хотелось поговорить много раз, но с людьми об этом общаться сложно и часто бывает незачем по разным причинам, а вот диалога с собой вне своей головы. я как будто избегаю, из-за боязливости своей или лени. Но это отчетливо, то, что сильно застоялось во мне и даже нормально так забродило. Может я сыровар или винодел? Если так, то должно получиться что-то невероятно качественное, либо откровенная шляпа. Часто думаю о работе и почему мне ее так трудно найти, о рисовании, которое я уже так ненавижу всей душой, но зачем то позорно волочу за собой все эти тюбики с краской, как будто мне это еще интересно, стоило бы поговорить о своем затухании, о маме, о девочках, о нашей вражде с Таней (все таки я отношу этот конфликт к вражде), о моей подруге Маше - художнице суфражистке, о своих пацанах, о своем отношении к телу, обо всем этом есть что сказать, а главное каждый день хочется. Я бормочу себе под нос что-то вечно, как полоумная, особенно после ссоры с Таней, чувствую, как крыша протекала какое-то время. Говорить об этом обо всем, конечно нельзя. Людей напрягать нельзя, туманить их светлый ум своей мрачнятиной, а вот написать можно. Лишним, пожалуй, не будет. Даже сейчас. В целях расхламления пространства.

День 1. Потуги.

Начинаю вести свой дневник. Пока слабо понимаю, что в нем готова писать, есть туманные представления и слабые очертания важных вещей, которые я точно знаю нужно вытащить, но все еще они как будто нуждаются в моей защите. Со своими переживаниями я часто чувствую себя, как мать, которая вынашивает своего ребенка в утробе - должен пройти определенный срок прежде, чем малыш "созреет" для внешнего мира. Быть может с моими переживаниями так же? Может еще они не готовы выходить в этот мир. Поэтому я назову эту попытку варазить себя - схватками. Во мне живет потребность говорить, но говорить стало страшно и все таки мир для меня не самое безопасное место, хотя появившись здесь мы все были в некоторой степени не готовы к нему.

***

Я так же думала сегодня о месте, где бы мне действительно, было безопасно выражать свои идеи и мысли. Это касается и политических соображений и других моих беспокойств. Может кого-то это рассмешит, но в наше время появляется страх не только перед знакомыми, которые могут это прочитать (для меня это теперь самый маленький страх), но и перед ИИ, который может обрабатывать абсолютно любую информацию, как мусородробительная машина. Честно, мне не хочется чтобы ИИ меня читал. Вообще мне немного беспокойно от того, что все информация мира оцифровывается и у нас не остается почти ничего по-настоящему личного, например, то, чего не сможет прочесть ии. Мне беспокойно от того, что у кого-то не очень настоящего может быть в руках такая власть, беспокойно от силы, которую быть может я преувеличиваю в своей голове.  Мне так же не по себе, если примитивная ИИ проведет рассчет моего словарного запаса по моим постам. Но это уже такие очень косвенные загоны, которые все же сверкают иногда в моей голове. 

***

Я часто думаю о Маше и не только о ней. Думаю, в целом обо всем своем сильном опыте связанном с людьми. Во мне пробудилась благодарность, созидательность, целостность, но еще не до конца. Все таки иногда мотает в сторону своих болевых точек. 

Почему, когда я хочу быть с собой и делать, что хочу я начинаю ненавидеть всех окружающих меня людей? Как можно прилюдно уходить в одиночество - для меня самая большая загадка человечества. Может мужчинам такой эгоизм гения, более присущ, чем женщинам, потому что они все время были заняты высокими вещами. Не знаю, как другим, но мне действительно сложней сосредоточиться на себе, когда вокруг столько людей (мужчин), которые как будто бы нуждаются в твоем (женском) тепле, в заботе и в любви. 

Мой любимый цвет - белый.
Он успешный и красивый возвращается домой. В центре холла среди скульптур животных на фоне забора панорамных окон с видом на горы, сидит на корточках она - его новая дикая зверушка. На ней хлопковая белая майка и трусы, ноги ее большие и пушистые, волосы с головы шелковисто стекают по дубовому полу. Он очарован ей, он не понимает ее, ему любопытно. Он:
-- Детка, почему ты там сидишь?
-- Я притворяюсь статуей.

Она встает, я вижу ее лобковые волосы кудряво выступающие из белых облегающих трусов, ее смуглое тело, ее асимметричное счастливое лицо. У нее нет макияжа, нет ресниц, бровей, простое, красивое человеческое лицо, которое редко встретишь в наши дни. Она делает два шага ко мне и крепко обнимает, гладит меня по голове и целует. Я ошеломлен, ее тело такое тёплое, я чувствую сквозь костюм ее нутро, ее энергию. Я обнимаю ее в ответ, целую, я нападаю, я не могу сдержаться перед ее живым. Мы летим на диван, секунды, словно благодатная вечность, мы приземляемся на диван. Мои костлявые колени чувствуют слияние костюмной ткани и бархата дивана. Мм, он мягкий, думаю про себя я, ей понравится. Мы целуемся. прижимаемся, она раздевает меня. Все происходит, я хочу чтобы она осталась со мной навсегда.

"Я хочу наесться любовью, так сильно, чтоб хватило на всю жизнь.."

Фруктовая сладкая жевательная любовь, громко лопающиеся пузыри любви, любовь - наши склеенные тела под махровой оранжевой простынью. ЛЮБОВЬ, что происходит? любооооооооооувь. Ах, эта любовь, опасно насыщенная и ядрёная, ягодная, мокрая, чарующая. Тёплые, съедобные любовные слайсы. Любовь в чане горящего мусора, любовь палящего солнца, любовь в скрипучих звуках шагов по кудрявой лестнице, любовь в текучих плавленных свечах. Любовь, холодная, как тёмная, звездная ночь. Плакучая ива любви, золотистая  яблоня - это тоже любовь, белое солнце любви, тихий душистый аромат греха Эдемского сада удовольствий - любовь? Любовь.
Любовь жирная кусающаяся псина. В нашей постели происходит люююююбооооууувь. Любовь любовь погоняет. Любовная лихорадка, любовная история, любовное чревоугодие, жадная любовь, жестокая, романтичная, молодая, старая, детская, зрелая, всегда несчастная и блаженная, врезающаяся, разрущающая - это любовь. Любовь - катастрофа. Сытая, подлая, жареная, весёлая. Любовь - это аттракцион, любовь - это карамельный ледяной каток, любовь - это черный сахор на зубах, любовь прилипшие друг к другу шершавые влажные языки. Любовь..Любовь..Любовь.. Пух, летящий в обнимку с июльским  ветром, блестящий снег пеленующий землю - это любовь? Да, малыш, любовь. Любовь..Любовь..Любовь.. Дождь, натягивает латексный костюм мокрых луж на тело, на асфальт - любовь. Горячие пельмени в тарелке - любовь. 

Ммм..ЛюбоООоовь..

STAY HOME 1
(Деревня)

Второй этаж.

В детстве я много времени проводила здесь - на втором этаже. Это была моя комната уединения, спокойствия и потока мечтаний. Справа в окне виднеется железнодорожная линия, когда по ней проезжают грузовые поезда все вокруг слегка трясется, как во время маленького землетрясения. Слышно, как лают собаки, чирикают птицы, поют петухи, в окне виднеется небо. Диван на котором я сижу, кажется старше меня, он еще из Браткска, на мне уже ощущается налет грязи - жирное лицо, сухие руки, грязные ногти, волосы живые и сальные, повсюду пыль. Я представляю, будто это мое SPA пробуждение, возвращение меня к естественному. На втором этаже висят два портрета Ленина, стоит полка с его многочисленными томами, еще несколько книг о капитализме и масса классической литературы. Бабушка переклеила обои, раньше были серые с геометрическим узором, теперь нежно персиковые с пышными, душистыми розами. Сейчас все выглядит более тепло и нежно. в прошлом эта комната была более каноничной и сдержанной. Я чувствую, как сижу в пыльной комнате своих воспоминаний, где меня ежесекундно настигают вспышки переживания моего собственного Я, неизменно лишь мое внутреннее спокойствие здесь. В деревне мы не переживаем о COVID-19, нет такого массового беспокойства и тревоги, а наоборот - мыслится свободно и чисто, все спокойны, мы не знаем какими мы вернемся в город и от этого, с некоторым содроганием смотрим на грядущее будущее в нем. Все говорят об экономическом кризисе, деревням такое не грозит, потому-что и без того все сдержано.

Я задумываюсь, почему люди не переберутся в деревни и не вселят в них свои городские ноу-хау. У многих дурные ассоциации с деревнями, странно, что людям кажется деревенская жизнь менее привлекательной, чем малый бизнес. Люди мучаются, выбирают страдания, когда вместо страданий можно выбрать покой и уединение в домике своего второго этажа.

* * *

Помню, как на втором этаже, я часто играла в куклы, мне никогда не нравился сам процесс игры, большее удовольствие я получала от обустройства дома и придумывания истории моей героини. Обычно, я строила дом 2-3 часа, параллельно озвучивая себе под нос свою историю, после реализованного плана по интерьеру, на игру меня хватало минут на 30. Мои куклы занимались сексом, но не всегда. Иногда, мне приходилось покинуть свой второй этаж, чтобы пообедать с бабушкой и с дедушкой, а бывало, когда я просто слышала, как меня кто-то зовет по имени на прогулку. Я часто зависала на улице со своими местными друзьями.

 Еще я частенько приглашала к себе гостей, мы могли вместе играть на втором этаже, во что угодно, в частности, в любимых кукурузных кукол. Они были лучше обычных, потому-что их было больше и у них был срок годности. В конце июля мы ходили в кукурузное поле с огромными пустыми мешками и собирали еще недозревшую кукурузу с прелестными баклажановыми, кисло-зелеными, сиреневыми волосами, после мы возвращались домой и делали наших кукол - все так же придумывали истории, заплетали им разные прически, неудачных скармливали курицам во дворе. Прелесть кукурузных кукол заключалась в том, что мы могли быть более свободными, более рисковыми и не боялись ошибок. Если кукла получалась неудачно, мы могли создать новую, а если все куколки надоели, можно было сходить еще раз на кукурузное поле и собрать новые, початочные заготовки. С барби такого не получалось, к ним все равно относишься слишком бережно, слишком с трепетом, как к богине, святому драгоценному идолу. Так же с интерьерами - у барби все готово, производитель придерживается своей розовой концепции, поэтому вся мебель зачастую розовая, все аксессуары розовые, все пластиковое и неизменное. С кукурузными куклам все иначе - надо было включать свою фантазию, искать подходящие подручные средства для постройки идеального дома, например плоский камень мог стать идеальным прикроватным столиком, а большой булыжник - печкой, из листьев и сухой травы мы делали постели, из веток делали лампы, карнизы, маленькие бесформенные щепки могли служить расческами и прочей утварью. Как вам такое ваби-саби, малыши? Все эти рассуждения в меня вселяет мой второй этаж, место гармонии и тишины. Моя новая детская комната в родительсоком доме после переезда в 2001.

На моем втором этаже есть балкон, в теплые дни я всегда создавала себе такой шатер, застилая все балки одеялами и простынями а внутри укладывала мягкий матрас и разбрасывала подушки, ложилась туда, слушала свободу и бралась за какую-нибудь книгу, которую привозила из города. Я могла просто бездействовать часами, наслаждаться происходящим, смотреть на бегущие куда-то поезда, на бабушку бродящую по огороду, на все вокруг. Я много мечтала. Мечтала, как уеду куда-нибудь, как познакомлюсь с интересными людьми, влюблюсь, возможно выйду замуж, всегда представляла драматичные, тяжелые истории, которые заканчивались в моем воображении плохо, счастливый конец мне никогда не казался привлекательным, потому-что это было скучно. Мой второй этаж, за что ты все это помнишь лучше меня?

Я сильно влюблялась, думала о мальчиках, о знаменитостях, которые мне нравились. Когда я играла одна я всегда воспроизводила некую ролевую игру с вымышленным парнем, бегала, флиртовала, общалась. На втором этаже, сидя на диване я целовала свои колени, представляя их неким объектом противоположного пола. Я целовала деревянные столбы, огораживающие витиеватую лестницу вниз. Я мастурбировала. 

Бывало, я приглашала друзей в гости и мы проводили вместе время на моем втором этаже. До взросления это были все те же безобидные игры, детские приятные занятия, разговоры или природное молчание. Когда я стала старше и могла привозить своих городских друзей, мы так же оказывались на втором этаже, мы в тайне от бабушки и дедушки пили пиво, болтали, фоткались, курили сигареты. Еще мы много гуляли. Когда я стала совсем старше, деревня меня уже не так привлекала, как город, я потихоньку начала забывать второй этаж и в редкие визиты, я лишь, курила сигареты так же в секрете от всех, болтая по телефону с E. Еще я здесь первый раз потушила об себя бычки. Боль была адская.

Второй этаж хранит в себе не только мои воспоминания, но и других моих членов семьи, других сестер, но больше всего, наверное, помню его я. Удивительно, как много разных воспоминаний впитало в себе мое место. Когда меня здесь нет, я ничего не помню, я живу в ином ландшафтном окружении, когда я здесь, я будто погружаюсь в омут ощущений тех дней. Это удивительные феномен.

Второй этаж - хранитель моих тайных переживаний, моих игр, моих личных идей и фантазий, он бережет мой детский лик. Он, как мое домашнее животное, которое смотрит на большую меня и рассказывает. какой я была раньше. Мой верный пес.

Детство в бутерброде.

"Больше не купить дешевых продуктов, больше не сторговаться на рынке с китайскими шмотками. Мамина ладонь больше не такая большая и всемогущая. Мне больше не навернуть двадцать кругов по солнечному, сщелкая 3 пакета семечек, которые отважно были куплены на последние без сдачи. Новоленино - больше не другая планета, а второй Иркутск - вовсе не зеркальный город первого, как это когда-то казалось раньше..Магазин на остановке больше не называется "Татьяна". Мальчики и девчонки из школы больше не кажутся такими привлекательными. Больше не, больше не, больше не..."

Сижу на лавке, ем бутерброд с ветчиной и сыром, смотрю на еврейское кладбище. Иногда поворачиваюсь на дорогу - шум машин мне нравится. На самом деле тут тихо и слышно каждый звук, так чисто и пространственно, что иногда даже тоскливо на душе от ее же собственных тонов. Ведь в тишине свои мысли осязаешь яснее, когда вокруг ничего не препятствует этому сомнительному развлечению - слушать радио внутренних волн. Каждый вспомнившийся мне фрагмент - фотовспышка в голове и теле. Есть прошлое, которое неизменно с нами произошло, будущее, которое еще не случилось, но мы вправе о нем фантазировать и что-то планировать, так же есть настоящее - самое непонятное состояние для меня. В настоящем как будто есть только что-то физическое - это наша плоть, в которой мы находимся, наши глаза которыми мы видим сейчас, уши, которыми слышим, руки, которыми трогаем, ноги, которыми наступаем. Мы, как записывающий телесный материал, движущийся сквозь. Странно и непонятно. Может, я кассета, которую когда-нибудь кто-то посмотрит? Какая оценка у меня будет из десяти? А наши фантазии - это лишь призрачные отголоски, а прошлое, которое мы помним тоже мы или уже не мы? Тела, же там нет, но это нечто под названием прошлое, точно было в нашем теле и что-то сделало с нами. Например, шрамы на теле напоминают о событиях, все записанное тогда, нанесло кассете повреждение. Прошлое так или иначе проникло в нас, тогда откуда в нас берется будущее?

Бутерброд вкусный и свежий. Я с косичками, как Снуп Дог, гоняю в футболках сестер, в безумных ботинках, в теплой шапке, колготки под низ брюк не надеваю. Солнце здесь светит белым и оно так высоко, а могущественная луна на запредельном расстоянии от нас. Сложно придумать себе занятия, зато свободно мыслится и ежедневник отдыхает от повседневных дел. Мои воспоминания и не думают заканчиваться, будто каждый столб, каждая тропинка, каждый уголок напоминает о незыблемом прошлом. А со мной ли оно было? Кажется со мной, другого я не припоминаю. Если бы каждый человек оставлял за собой нить, мы бы ходили по запутанному из цветной пряже ковру или ползи по пещере.Тогда напрашивается вопрос - было ли то самое прошлое?

Девушка обернулась минуту назад, взмахнув своими чёрными волосами, а сейчас она идёт, такая неприкаянная. Иногда, мне кажется, что существует одно будущее и оно настигает нас с каждым шагом, вдохом и выдохом. Кажется, я есть везде.

задание психотерапевта:

описать желанные отношения и как я вижу себя в них.

"В ближайшем будущем я вижу открытые и честные отношения. Эти отношения для меня нечто сакральное и ценное, в них мне комфортно и легко. Я чувствую себя собой – естественной, свободной, ясной, открытой, доброй и живой. В этих отношениях царит доверие и уважение, принятие и понимание, свобода и чувственность, нежность и тепло. Там есть стабильность и правильное постоянство. Меня слышат и понимают. Я слушаю и понимаю в ответ"

Эпизод:
Впервые мы  увиделись в только открывшемся японском заведении (выбирал он и не прогадал), а познакомились в знаменитом приложении. Мы понравились друг другу и наше общение стремительно продолжилось..

Однажды он подарил мне мою первую реплику Jazz Club, еще хотел подарить свою рубашку Yohji Yamamoto, но я сказала, чтобы он ходил в ней сам, потому-что она ему шла. Мы шутили про это, что его офисные коллеги не поймут рваных швов на ней. Пару раз мы зависали у него дома, пили белое вино, слушали музыку, болтали..Когда наступала пора уезжать, он давал мне жирную стопку журналов западных изданий и наших, чтобы я дома делала коллажи. Иногда мы переписывались о кино, искусстве, книгах и личном. Так тянулось наше полугодовое общение. В последний раз когда мы переписывались он звал меня на концерт die antwoord, я была не в городе и никогда не любила их, после он еще писал, но я была занята похоронами бабушки. По приезду в город и с сильным желанием встретиться вновь, случилось нечто глупое - я потеряла свою симку и не смогла восстановить телеграм, в котором мы общались. Его контакта у меня не было, так и потерялись... Я по-девичьи надеялась, что он меня как-нибудь найдет, как это иногда бывает, когда не надеешься.

За полгода знакомства, виделись мы раза 4, хотя он частенько приглашал меня куда-то, но я не могла, а переписывались мы не так часто, но содержательно. В последнее время я вспоминаю его, хотя после него было еще миллион интересных знакомств...